Скины для майнкрафт бонни

Как установить скин в ( Minecraft )

Как сделать скин для MineCraft СВОИМИ РУКАМИ.

Как сделать себе скин по нику в minecraft

Смена скина в Minecraft

Отрывок из повести В заветный край
В Москве в институте неожиданно сказали: «Поезжайте на Алдан! Именно вы. Срочно». Почему я, а не кто-то другой и в голову не пришло спросить. Я — сотрудник Якутской мерзлотной станции института, уговорить меня оказалось просто. Не прошло и нескольких минут, как я уже боялась, что вдруг все сорвется. На Алдан, через Большой Невер, в тайгу — искать источники в вечной мерзлоте для людей, что когда-то туда придут, возможно, для металлургического комбината, что когда-то эти люди там построят, а может, для железной дороги, что давно уже ждут в Якутии.
Алдан был тогда самым горячим местом якутской земли железо, уголь, слюда, золото.
Для многих Алдан —это река, что впадает в Лену севернее: Якутска, делая перед этим огромную петлю, повторяющую богатырский изгиб Верхоянского хребта. Для нас Алдан — Южная Якутия, где на карте среди отрогов Станового хребта, в гранитных массивах Алданского щита, только-только виднеются тон кие первородные усики верховьев этой реки длиной более чем две тысячи километров.
Этот щит, или «древнее темя Земли», как говорят геологи,- одно из немногих ее мест, где на поверхность выходят самые древние архейские граниты. Высота хребтов — полторы-две тысячи метров, вершины поднимаются еще выше.
Сейчас работы там спешно развертываются потому, что край повернулся к человеку особой своей стороной — в редкой и благо датной близости нашли железо и уголь. Такое не может не соблазнить. Понятно, что прежде всего стала нужна вода.
Район называется Алданским. Алданским горнопромышлен ным, Алданским угленосным бассейном, Алданским золотонос ным. Трудно найти еще другое место, которое имело бы таки же права на столько названий.
Вот туда я п еду искать воду. Локшин успокоился потому, что, вспоминая, заменил зрительные образы своего прошлого простыми словами рассказа.
Мы приближались к цели, но тут замелькали станции, от названий которых уже не Локшин, а я стала ощущать волнение безнадежной ностальгии по юности,— Ксеньевская, Могоча, Ама- зар, Жанна. Где-то здесь и тот разъезд, на котором горели и мои
золотые костры.
И показалось мне, что можно по одной из деревянных лесенок, остававшихся позади на пустынных перронах вокзалов, подняться прямо в мое студенчество, и оно развернется, как навеки отснятый в моей душе и навсегда вложенный в память кинорассказ. И пронесся он перед глазами очень живо.
Белая лошадь
Жамку поместили в конюшне у нашего дома, единственного на железнодорожном разъезде. Дом завален снегом, вплотную — лиственницы и ели. Нас четверо на нашей половине, в соседней — железнодорожники и погранпост, до границы не так далеко. Возвращаюсь я из маршрутов всегда поздно. Самый дальний «объект» — источник — почти в двадцати километрах.
Мы пробиваемся с Жамкой сквозь сплетенье ветвей по льду замерзшего ручья. Почти темно — в тайге зимой темнеет рано. Мороз под сорок. Вмерзшие в лед ветки, упавшие деревья. Перед лежащими стволами Жамка останавливается — они ей почти по грудь.
Не одолев преграды, она равнодушно повисает на толстом стволе и может провисеть долго, если не заставить ее перетаскивать ноги. От остановки я просыпаюсь. Каждый раз, когда на траверсе у нас ее родная конюшня, она пытается к ней свернуть.
Когда Жамка выходит на лед ручья, я начинаю дремать от усталости. После обледенелых валунов редколесья, западин, прикрытых снегом, ручей в каньончике деревьев кажется едва ли не шоссейной дорогой. Жамка плохо видит правым глазом, но чутье у нее хорошее.
Что-то тяжелое шарахается в кустах. Трещат сучья. Поднимаюсь на стременах.